Что я чувствовала

Я не понимала, где заканчивается моя воля и начинается что-то другое. Я могла плотно поесть, поставить тарелку в мойку, отойти. Через десять минут я уже снова стояла у холодильника. Не от голода. Просто будто меня тянуло. Открывала, смотрела, закрывала. Через двадцать минут открывала опять. Отрезала сыр и съедала стоя у плиты.

Ночами отдельная история. Я просыпалась в два часа ночи и не могла заснуть, пока не съем что-нибудь. Я пробовала не есть. Лежала, смотрела в потолок два часа. Вставала в четыре, ела, возвращалась спать. Утром, конечно, ненавидела себя.

Я думала: ну, я просто безвольная. У всех есть сила воли, у меня нет. Просто такой характер. Ешь поменьше и не ной.

Я никогда не была в «нормальном весе» в своей памяти. Я была либо в процессе похудения (сильного, жёсткого, с трясучкой), либо в процессе «разрушения», как я это называла. Когда срывалась и ела всё подряд неделями. Сила воли кончалась, приходил «жор». Потом я снова собиралась и снова наказывала себя. Двадцать лет таких циклов. Я даже начала думать, что у меня, наверное, какое-то психическое, и надо идти к психиатру. К эндокринологу мне даже в голову не приходило, я же не про щитовидку, я про «много ем».

Что я списывала на характер

Когда я ела без чувства голода, я говорила себе «я просто безвольная». Когда устраивала ночные набеги на холодильник, объясняла это «распущенностью». Когда не чувствовала насыщения после нормальной порции, думала «много ем, желудок растянулся». Циклы диет и срывов длиной в двадцать лет считала «слабым характером». Что мысли о еде у меня в голове крутятся восемьдесят процентов времени, объясняла «ну, я сладкоежка с детства». А то, что я начала прятать еду от мужа, чтобы он не видел, сколько я ем, я называла «стыдно, но что поделать». Никогда, ни разу за двадцать лет мне не пришло в голову, что это всё симптомы. Что у меня сломан сам механизм голода.

Чем я себе навредила

Двадцать лет диет, каждая из которых добивала регуляцию голода. Начала худеть в девятнадцать. Похудела к свадьбе. Набрала больше. Потом Дюкан, пять этапов, вернула всё с плюсом. Потом кремлёвка. Потом 1200 калорий три года подряд. Потом интервальное голодание с окном в шесть часов. Потом кето. Каждая система ломала что-то в моём теле, и после каждой «жор» становился сильнее. Я тогда этого не понимала. Я думала, что каждый раз дело во мне. Слабая, не выдержала.

Хотя на самом деле я каждый раз била своё тело, которое уже не знало, когда оно голодно, а когда сыто. Все регуляторы голода у меня были сбиты десятилетиями сигналов «то густо, то пусто». Мой организм перестал мне верить.

Момент, когда выяснилось

Я попала к психотерапевту не из-за еды. По другому поводу: тревожность, развод, сложный период. И в какой-то момент, месяца через три работы, я ей рассказала про еду. Не как про симптом, а просто «заодно, вот ещё что со мной не так». Она остановилась и сказала: «Света, то, что вы описываете, это не сила воли. Это расстройство пищевого поведения с компульсивным компонентом. На фоне двадцатилетних диет у вас, скорее всего, нарушена регуляция насыщения. Вам не к силе воли надо идти, вам к нутрициологу и на проверку некоторых гормонов».

Я расплакалась у неё в кабинете. Не от диагноза. От того, что в сорок один год я впервые услышала, что это не моя вина. Что тело может ломаться, и что оно сломано у меня не со вчера, а примерно с двадцатилетнего возраста. И ломала его я сама, не зная.

Как изменился подход

В клуб «Вкус Жизни» я пришла с огромным недоверием. Мне казалось: если я не смогла на Дюкане, на ПП, на 1200 калориях, то тут-то точно сорвусь. Но первое, что Наталья сказала на индивидуальной консультации: «Мы никуда не торопимся. Нам нужно сначала починить ваше чувство голода. Похудение это потом».

Задача была простая. Начать есть регулярно и достаточно. Сытно. Без дефицитов. С правильными продуктами на тарелке. Наталья говорила: «Ваше тело сейчас живёт в страхе, что его снова посадят на 1000 калорий. Пока этот страх не уйдёт, оно не отдаст жир». И самое удивительное: вес начал уходить почти сразу. Я ничего не делала «по диете». Я просто ела нормально. И мне до сих пор это кажется каким-то чудом, потому что двадцать лет я думала, что чтобы худеть, надо страдать.

Параллельно стала отступать тяга. Сначала я впервые за годы смогла лечь спать и не подняться в два часа ночи. Потом заметила, что утром могу не есть сразу, могу подождать. Потом стала пропускать перекусы, потому что просто не хотелось. Это было самое странное чувство. Не хотеть есть. Я этого ощущения не знала, оказывается, всю взрослую жизнь.

Вес уходил по два-три килограмма в месяц. Без жоров. Впервые за двадцать лет без срывов. Я до сих пор иногда в шоке от того, что у меня в голове больше не крутится еда круглосуточно.

Что я поняла

Что нет такого диагноза «безвольная». Что если женщина двадцать лет не может справиться с едой, это не её характер. Это её сломанное тело. И что ломают его чаще всего сами диеты, каждая из которых обещает «наконец-то похудеешь». Я не была слабой. Я была женщиной, которой никто не объяснил, как работает регуляция голода, и которую двадцать лет за это корила сама себя и которую корили все вокруг.