Я ела обезжиренный творог на завтрак. Семь лет подряд. И именно им зарабатывала свой диагноз.
До
ПослеЯ ела обезжиренный творог на завтрак. Семь лет подряд. И именно им зарабатывала свой диагноз.
Главный симптом, из-за которого я сходила с ума, я была голодной всегда. Буквально. Завтракаю, через час в желудке сосёт. Пью воду, ем яблоко, жую морковку, не помогает. К одиннадцати утра я могла думать только о еде. К трём часам дня у меня начиналась слабость, руки тряслись, голова плыла, и единственное, что «поднимало», это что-то сладкое. Печенька к чаю, потом ещё одна, потом булочка по дороге домой. Вечером объедалась.
А ещё это: после плотного обеда меня буквально валило спать. На совещаниях я клевала носом так, что коллеги смеялись и подсовывали мне кружку с кофе. А у меня глаза сами закрывались, хоть щипай себя. Я думала, ну, у всех же бывает «послеобеденное». Ещё я замечала, что стали ломаться ногти, волосы лезли, на шее под воротником появилось тёмное пятнышко, которое я сначала приняла за грязь и неделю тёрла мочалкой в душе. Не оттиралось.
Вечный голод через час после еды я списывала на «у меня быстрый обмен веществ». Слабость и дрожь в три часа дня объясняла себе тем, что «упало давление, надо кофе». Сонливость после обеда тем, что «много съела, это нормально». Тёмное пятно на шее и в подмышках принимала за грязь. Растущий вес, при том что я ела «диетическое», списывала на возраст. Утренние отёки на лице и руках, на «пересолила вчера». Каждый из этих звоночков сам по себе казался мелочью. Но они звенели все вместе, годами, и я их не слышала.
Семь лет ПП «как советовали». Обезжиренный творог с бананом на завтрак. Овсянка на воде с изюмом. Йогурты 0% с гранолой. Рис с куриной грудкой на обед. Фрукты «вместо десерта». Каждый приём пищи лёгкий и «правильный». И каждый раз скачок сахара и провал через час. Я годами раскачивала свой инсулин, искренне думая, что питаюсь правильно. Каждая моя попытка «есть правильно» делала меня чувствительнее к углеводам и голоднее.
Параллельно я пыталась ограничить калории. Считала их в приложении, держалась на 1200. Вес уходил на две недели, потом стоял, потом возвращался с плюсом. Кардиолог у нас в поликлинике, к которому я пришла с жалобой на давление, посмотрел и сказал: «Женщина, вам сорок три, вы же понимаете». Я понимала. Я просто не знала, что именно.
Сестра мужа, фельдшер в частной лаборатории, на моём дне рождения увидела это тёмное пятно на шее. Спокойно так сказала: «Оксан, это не грязь. Это акантоз. Иди сдай инсулин и глюкозу натощак, пожалуйста». Я пошла скорее чтобы от неё отвязаться.
Инсулин оказался почти в четыре раза выше нормы. Глюкоза на верхней границе. Эндокринолог посмотрела анализы и сказала спокойно: «У вас выраженная инсулинорезистентность. Ещё пару лет такой жизни, и диабет». И тут впервые в жизни пазл сложился: голод, слабость, вес, тёмное пятно. Это всё не разные вещи. Это одно.
В клуб Натальи я пришла уже с анализами. Первое, что меня перевернуло, Наталья на эфире объяснила, как работают эти «правильные» завтраки. Почему каша с бананом на воде это прямой выстрел в инсулин. Почему обезжиренный творог без жиров это вообще не завтрак, а сахарная бомба. Я сидела с ручкой и записывала, и у меня сверху лежала стопка распечатанных анализов, и всё вставало на место.
Я начала с простого. Убрала обезжиренное, добавила жиры к еде. Через пять дней заметила, что впервые за много лет могу спокойно дожить до обеда без приступа голода. Это было странное, почти забытое ощущение. Не думать о еде. Потом постепенно убрала сладкое, потом хлеб, потом наладила ужин. Вес пошёл через месяц, и пошёл стабильно, не качелями.
Были ли сомнения? Конечно. Особенно когда я ела утром два яйца со сливочным маслом и котлетой от ужина и думала: «я же столько жира съела, я же сейчас растолстею». Но вес уходил. А вот на «обезжиренном» он стоял колом. Через 4 месяца я сдала повторно инсулин, он был в середине нормы. Ещё через три месяца в норме стабильно.
Что я семь лет платила за «здоровое питание» своим здоровьем. Что мой вечный голод был не «быстрым обменом» и не слабой волей. Это мой инсулин прыгал в три раза выше нормы после каждого «полезного» завтрака. И что если бы мне хоть один врач раньше сказал не «ешьте меньше», а «давайте посмотрим, как вы едите и что с вашим инсулином», я бы не дошла до края диабета.
Самое страшное это даже не диагноз. Самое страшное, что я сама его заработала, искренне стараясь «питаться правильно».
Я посчитала. За двадцать лет я сидела на четырнадцати разных диетах. Клуб Натальи стал пятнадцатым. И единственным, который не закончился срывом.
Я тридцать лет работаю в лаборатории. Я каждый день вижу чужой инсулин, чужой холестерин, чужую глюкозу. На свои анализы я не смотрела двадцать лет. Боялась.